— Сейчас ты задаёшь правильные вопросы, — удовлетворённо проговорил Фау. — Вопросы, на которые мы ищем ответы очень и очень давно. Мы — это не только флойды, но и другие высшие расы. Такие, как шер-нуа, например. Правда в том, что подобных нам цивилизаций могло бы быть гораздо больше. Но, увы, подавляющее большинство не способно развиваться гармонично: слишком часто духовный прогресс безнадёжно отстаёт от прогресса технического. В итоге мы получаем совершенно неуправляемую толпу злобных агрессивных существ с нейтронными бомбами за пазухой. Как бедолаги киахо. А затем всё идёт как по нотам: бесконтрольное потребление невосполнимых ресурсов, междоусобицы, гонка вооружений, кризис, мировая война — и юная цивилизация либо уничтожает себя, либо откатывается в каменный век, — он вздохнул глубоко и печально. — Но иногда — крайне редко — становление цивилизации протекает иначе. Эволюция морали идёт рука об руку с научно-техническим прогрессом, а в отдельных случаях и обгоняет его. Военных конфликтов удается избежать. Диктатура постепенно уступает место прогрессивному либерализму, а Круг высших рас получает ещё одного претендента на членство в клубе.
— Разве у морали существуют стандарты?
— Существуют. Вполне конкретные и всем известные, человечеству в том числе. Загвоздка в том, что как общество в целом, так и каждая отдельно взятая личность должна принять эти стандарты добровольно. Навязанная мораль бессмысленна. Мораль не должна восприниматься как оковы, мешающие делать то, что хочется. Человечество сейчас именно на этой стадии. Большинство законопослушных людей соблюдает закон, потому что опасается последствий в виде наказания — а не потому, что им претит сама мысль совершить что-то гнусное.
Поразмыслив, Клементина вынуждена была признать, что это действительно так.
— Кто-то из философов сказал однажды, что стремление к совершенству — естественный процесс. Так же, как и стремление к знаниям.
— Да, но не во всём. Разум способен постичь истину. С духовными и морально-этическими ценностями, увы, всё не так просто. Добросердечие, великодушие, взаимопомощь, милосердие, сострадание, умение идти на компромисс, умение любить не только себя, но и тех, кто рядом, — эти качества не заложены природой, не порождаются базовыми инстинктами и не вырабатываются сами по себе. Их нужно культивировать принудительно, воспитывать сначала в себе самом, а потом — в своих наследниках. Процесс это тяжёлый и длительный. Несколько поколений должно смениться, чтобы стали заметны хоть какие-то сдвиги… За двести лет наблюдений человечество стало лучше. На малую толику. Но вы — лишь в самом начале пути.
Некоторое время они сидели в абсолютной тишине. Клементина пыталась представить себе мир двухсотлетней давности с полным букетом тогдашних проблем — погрязшие в коррупции власти, жесточайшее расслоение общества, разгул преступности, войны всех мастей и калибров, в том числе религиозные — это в эпоху нанотехнологий и нейросетей! Картинка вырисовывалась безрадостная.
Похоже, Фау всё-таки прав: флойды и их гегемония для человечества — благо…
— Значит, высших рас мало? Тех, что смогли постичь истину и достигнуть просветления?
— Меньше, чем ты думаешь. В большинстве случаев сценарий неизменен: энергия порождает жизнь, жизнь обретает разум, разум строит цивилизацию. Но почти всегда разумной расе не удаётся вовремя побороть внутренние противоречия, а отдельным её представителям — искоренить в себе деструктивное начало: злобу, жестокость, лицемерие, алчность, корысть, тягу к сиюминутным благам, стремление разрушать, а не созидать. — Флойд кашлянул. — Есть лишь одна раса, сравнявшаяся в техническом развитии с Кругом высших, но при этом не сумевшая — или не посчитавшая нужным победить в себе низменные страсти и пороки. Тенри.
Клементина сдавленно охнула.
— В "Открытом небе" считают, что тенри способны помочь людям… отвоевать свои права и свободы, — призналась она виноватым шепотом.
— Чушь. Тенри — коварные манипуляторы и превосходные стратеги; к тому же, они ничего не станут делать просто так, без выгоды для себя. Надеяться на безвозмездную помощь от тенрийцев — всё равно что ждать мёда от навозных жуков… Клементина, твой рассказ о планах "Неба" лишний раз подтвердил мои собственные подозрения: тенри решили вмешаться. Неужели и впрямь прямой гиперканал?..
Последней фразы Клементина не поняла, но почувствовала, что Фау, кажется, больше не сердится на неё.
— А тенри сильнее флойдов или слабее? — отважилась она на дерзкий вопрос — не особо надеясь, впрочем, что ей ответят.
— Силы примерно равны. Но помимо количественного показателя, существует такое понятие, как ситуативное преимущество. У вас есть гениальная игра — шахматы. У нас есть очень близкий аналог. Так вот, если ты хоть немного знакома с шахматами, то знаешь, что можно иметь перевес по фигурам, но при этом проигрывать по позиции.
— Я не очень хороша в шахматах. А вот Стефан… — она вспомнила брата, и слова застряли в горле.
— Выше нос. Я постараюсь его вытащить.
— Для начала надо, чтоб нас самих вытащили.
Послышался шорох, затем звук откупориваемой пробки.
— Осторожно, не расплескай. Полная.
Клементина нашарила в темноте протянутую ей бутылку.
— Сироп этот твой? — она сделала глоток, почувствовав хорошо знакомый вкус. Приторный до жути, но сейчас это пойло выглядело уместным и даже правильным. А ещё от сиропа сразу стало теплее.
— Тебе нужны силы.
— Тебе тоже, — она вернула ему наполовину опорожнённую бутылку.
Флойд тихо рассмеялся.
— Попробуй поспать.
Клементина хотела сказать, что ей сложно представить обстоятельства, менее располагающие для отдыха, но внезапно почувствовала, что её неудержимо клонит в сон. Видимо, сироп не только утолил голод, но и подействовал на неё как снотворное. Десятки вопросов, до этого нетерпеливо крутившихся в голове, стали перемешиваться и путаться, как небрежно замотанные клубки пряжи.
Фау что-то рассказывал про киахо, про историю их народа, становление цивилизации, культуру и менталитет, но девушка уже почти не слушала. Размеренный голос флойда убаюкивал, и она сама не заметила, как задремала, уютно устроившись у него на руках.
Разбудивший её звук был похож на жужжание шмеля. Еле уловимый, звук незаметно вплелся в сон, нарастая, пока она не проснулась окончательно.
Флойд сидел точно в такой же позе, как и вчера. Похоже, он так и просидел всю ночь, не вставая с места и не шевелясь. Очевидно было, что ночь осталась позади и наступило утро: в пространство над каменным уступом проникал свет, тусклый и холодный, как в хмурый пасмурный день.
Впрочем, на Раффелии ещё очень долго будет пасмурно…
— Слышишь? — начала Клементина, но Фау сжал её руку и прошипел:
— Тс-с! Тише…
Почти не отдавая себе отчёта в том, что делает, она подняла руки и жестами показала:
"Это звездолёт флойдов? Это за нами?"
"Нет! — так же жестами ответил флойд. — Для звездолёта рановато, к тому же, наши корабли движутся бесшумно. Это техника аборигенов".
Клементина почувствовала, как душа ушла в пятки — и, похоже, там и осталась.
"Они выследили нас? Они нас поймают?"
"Надеюсь, что нет".
Стараясь двигаться бесшумно, Клементина сползла с его колен, прошлась туда-сюда, прогоняя ночное оцепенение. НА цыпочках подошла к каменному уступу, осторожно выглянула наружу.
Покрытый куцыми клочками жёлто-бурой травы каменистый горный склон. Небо — такое же грязно-коричневое, как и земля. И больше ничего.
Смотреть на пыльный, осквернённый войной небосвод было больно, сердце сжималось от жалости и горечи. Смотреть под ноги, на землю, насквозь пропитанную смертельной отравой, было не легче. Умирающий, агонизирующий мир, и они — незваные гости, случайные свидетели чужой трагедии.