Выбрать главу

История, с точки зрения человека двадцать первого века, презабавная. Наполеон, придя к власти во Франции, провел несколько скоротечных войнушек. Огляделся. И не придумал ничего лучше, чем выдвинуть лозунг — «Затравим сибирского медведя!». Император Алексей, самый европейский из монархов, изволил обидеться. Вслед за чем случилась битва под Дрезденом. В процессе которой Русская Армия так надрала жопу французам, что. Наполеон запросил мира уже к исходу первого дня. Но к финансам Империи имеет отношение лишь то, что тогда еще простой банкир Ротшильд примчался в Лондон. С поля битвы, с сообщением, что русские разбиты и Наполеон в дне пути отКракова. И начал энергичную биржевую и финансовую возню. Долго ли, коротко ли, но в результате Ротшильд стал тем самым бароном Ротшильдом. А банкирский дом Минина, не без помощи того самого Ротшильда, открыл свои филиалы во всех столицах, и крупных европейскийх городах. А я, вспомнив про этот инцидент, про себя похихикал. Потому что императоры, кажется, не догадались, что ушлые банкиры все и организовали. То есть Наполеон то точно не догадался. А вот Русский Император под вопросом. Ибо барон Ротшильд удостоен многих русских орденов. А Орденом Андрея Первозванного — именно после той истории.

Но ко мне это имеет отношение только с одной стороны. Внезапное появление у Орловых денег вызовет кучу вопросов. Ибо в России не забалуешь. Все крупные состояния на учете.

Поэтому я и изложил Гюнтеру свой план. Этапы, последовательность, и степень утечек. Он, уже совсем уважительно, поклялся исполнить все скорпулезнейше. Обговорив способы связи, мы расстались. То есть, я уехал в карете городского советника Отто Ленинга домой. А он остался для организации работ.

Выйдя из кареты у дома, я решил не идти отдельным входом, а зашел в ресторан. Эта преступность, подвалы, деньги — все так будит аппетит, да и время обеда. Скидывая. макинтош швейцару, я распорядился уведомить отца, как появится, что я жду его для приватного разговора. И прошел в зал. Но не успел оглядеться, как услышал шум за спиной. Обернувшись, увидел, что в зал вошел знакомый по тренировкам кавалергард, а за ним я увидел входящего Императора. Александра Алексеевича Романова. Кроме еще трех кавалергардов, его сопровождали граф Бенкендорф, и барон Геккерен. Склонился в учтивом поклоне:

— Государь!

Нужно сказать, что император Александр очень популярен. Как и его отец, император Алексей. Да и как весь царский дом Романовых. Тому есть множество причин, но в случае с Александром во многом благодаря его кажущейся простоте и не чванливости. Он запросто общается с подданными, часто выбираясь в народ вот так, как сегодня.

— Здравствуй Орлов! — сказал Император — решили вот, перекусить у вас.

— Отличный выбор, Государь. Вам понравится. — улыбнулся я. — Изволите в зале, или отдельный кабинет?

— Нет уж, давай в отдельном кабинете. Здравствуйте, господа! Прошу вас, продолжайте, и давайте без чинов.

При появлении монарха, все присутствующие в наполовину заполненном зале встали, и склонили головы в поклоне. Этикет никто не отменял.

— Прошу вас, господа. — я привел их в кабинет. — здесь вам будет удобно.

Император уселся застол. Справа сел Бенкендорф, слева Дантес.

— Присаживайся, — Император указал стул напротив себя. — без тебя справятся?

Я улыбнулся.

— Без меня как раз и справятся. Я только мешать буду.

Вошел камердинер отца, и четыре официанта, быстро накрывшие стол об «пяти хрусталях». Федор лично налил самодержцу воды. Официанты наполнили графу и барону бокалы вином. Я тоже попросил воды.

За столом потекла светская беседа. малознакомых людей. Погода. Ранняя весна. Постановка Мольера в театре. Охота на уток. А балерины? Очень неплох балет у нас. Тут принесли Оливье. Я, поначалу, от нечего делать, и пребывая в футуршоке, научил прислугу делать майонез, и подавать его мне по утрам к омлету. А потом научил и салату Оливье. Отец, камердинер Федор, и мсье Бертиль, наш шеф-повар, оценили мою новацию. Скупо похвалили, и включили в дневное меню. Я сослался на библиотеку и как раз Мольера с его Гаргантьюа.